Художествена литература

Знаменитые "Повести Белкина" (1830) появились на свет в Болдинскую осень Александра Пушкина, самый продуктивный период его творческой биографии. Создавая свои произведения, великий русский писатель не любил придерживаться каких-либо строгих рамок. Им двигала жажда эксперимента, желание совмещать различные направления. В пяти "Повестях Белкина" их четыре: реализм ("Выстрел"), сентиментализм ("Метель", "Станционный смотритель"), водевиль ("Барышня-крестьянка"), готика ("Гробовщик"). В каждой повести судьба ставит героев в необычайные, чаще всего трагические положения или, наоборот, приводит их к неожиданной и "счастливой" развязке.

«Четвертое крыло» - абсолютный бестселлер молодежной литературы, мгновенно ворвавшийся в ТОП-5 самых продаваемых книг на Amazon среди всех категорий. Роман Ребекки Яррос вышел в мае 2023 года и взорвал чарты книжных рейтингов, получил более 140 000 оценок на GoodReads за месяц продаж и приобрел миллионы поклонников. Если ты поступил в академию Басгиат, у тебя есть только два выхода: окончить ее или умереть… Только глупец не желает попасть в квандрант всадников. Три года обучения, и у тебя будет все: магические способности, высокое положение в обществе, уважение, жалование, а главное – собственный дракон! Правда, не все выживают на вступительном испытании, и еще меньше – во время отборов, ведь не каждый дракон готов установить связь с человеком. А нет дракона – нет и силы…

Любая история - это всегда совокупность частных человеческих судеб, а другая история никому не нужна, тем более что она все равно никого ничему не учит. Лев Рубинштейн В этом сборнике собраны свидетельства о замечательных людях, полузабытых событиях, соединяющих нас с нашими предками, прожившими трудную, достойную, порой героическую жизнь. Кроме большой официальной истории, записанной, переписанной и подправляемой ежедневно, существует малая история, которую можно восстановить, пока не умерли живые свидетели недавнего прошлого. Эта "микроистория" - приключения песчинки в огромной горе песка. Но каждая песчинка - отдельный человек со своей уникальной историей - несет на себе отпечаток времени. Это энциклопедия российской жизни, рассказанная ее гражданами, и история эта не парадная, а повседневная. Здесь нет риторических и полных фальшивого пафоса слов о патриотизме, а есть важная работа, цель которой - восстановить историческую справедливость по отношению к тем, кто погиб в больших и малых войнах, был раскулачен и сослан, стал жертвой государственного террора.

Биолог по образованию и писатель по призванию, в новой книге "О теле души" Людмила Улицкая исследует тело и душу, не разделяя их, а героев рассказов описывает в том предельном состоянии, когда размывается граница между реальностью и небытием. "Про тело мы знаем гораздо больше, чем про душу. Никто не может нарисовать атлас души. Только пограничное пространство иногда удается уловить. Там, вблизи этой границы, по мере приближения к ней, начинаются такие вибрации, раскрываются такие тонкие детали, о которых почти невозможно и говорить на нашем прекрасном, но ограниченном языке. Рискованное, очень опасное приближение. Но притягивает к себе это пространство чем дальше живешь, тем сильнее". Людмила Улицкая Проживая жизнь, мы постоянно встречаемся с границами - внутренними, внешними, условными, реальными. Границы "расширяются", "стираются", "преодолеваются", "требуют к себе уважения", какие-то устанавливаем мы сами, иные - обозначают государства, общество или традиции. Именно философское и гуманистическое осмысление этого понятия занимает Улицкую. Сборник включает в себя два цикла рассказов. В рассказах цикла "Подружки" ключевым мотивом, мотором повествования является любовь, возможно, главное оружие, сметающее границы между людьми. Через любовь физическую и кровную, позднюю, неожиданную, постепенную, сочувствующую герои обретают недостающую часть души, силу, необходимую для жизни. У многих рассказов сборника есть персональные посвящения. Во втором цикле "О теле души" Людмила Улицкая приближается к самой сокровенной границе - границе жизни, точнее физического существования. Есть ли граница между жизнью и смертью? Или смерть - это граница жизни? И что там, за границей физического существования? Людмила Улицкая застает своих героев в те переломные моменты их жизни, когда телесное и душевное практически неотделимы.

«Священный мусор» Людмилы Улицкой — сборник статей и эссе, предельно лиричный и автобиографичный. •Коллекция мыслей и мемуаров выдающегося автора, бережно составляемая на протяжении многих лет. «Священный мусор» — материя, из которой рождается жизнь с ее тяготами, радостями, трудностями и освобождениями. •Книга-шкатулка, созданная, чтобы ни одна драгоценная мысль или воспоминание не пропали бесследно. В предисловии Улицкая сравнивает писательство с наивным детским собирательством, сохранением в специальной коробочке памятных вещиц: «Цепкое сознание не хочет расставаться с побрякушками из стекла, металла, опыта и мыслей, знания и догадок». •Мастерская писателя, в которой автор впускает читателя в свою творческую лабораторию: среди других в сборнике можно найти разделы «Вокруг Даниэля» и «Вокруг “Лестницы Якова”», посвященные созданию одноименных книг.

"Бесы" (1871-1872 гг.) — наверное, самый пророческий роман Достоевского. Изначально задуманный как острополитическая вещь, основанная на впечатлениях писателя от "нечаевского процесса": группу революционеров судили за убийство студента, решившего выйти из их кружка, — роман далеко перерос просто произведение на "злобу дня". На глазах у читателей разворачивается настоящая драма: в центре повестования — группа нигилистов во главе с Петром Верховенским, планирующая поднять смуту по всей России. У главного же героя романа Николая Ставрогина — своя тайна, свой страшный грех и своя большая беда — он совершенно опустошен, и жизнь уже не представляет для него никакого интереса. События в романе проносятся вихрем перед читателем, запутываются в какой-то чудовищный клубок и в результате разрешаются трагедией. Настоящее в романе Достоевского тесно связано с прошлым: он видит истоки нигилистических настроений у детей в их отцах-идеалистах, совершенно не знающих России. Но уникальность "Бесов" еще и в том, что на примере этих персонажей Достоевский живописует всю Россию, одержимую бесами, — вчера, сегодня, завтра безумие преследует нас.

Поэма «Мертвые души» еще при жизни автора была переведена на множество других языков. Она имела невероятный успех. Никому до Гоголя и после него не удавалось так ярко и остро описать пороки и слабости русского человека, так живо и правдиво отразить важнейшие для России проблемы. Прошло 160 лет, и поэма звучит как только что написанная. Чичиковы, Коробочки, Ноздревы, Плюшкины, Собакевичи — их стремления, чувства, поступки не кажутся нам отголосками прошлого. Современное и острое звучание эти персонажи обретают, когда мы смотрим все новые и новые спектакли и фильмы по этой бессмертной поэме.

"Двенадцать стульев" (1927 г.) — роман, написанный почти век назад, а кажется, что совсем недавно. Его цитируют все, даже те, кто не прочел ни страницы текста и не смотрел ни одной экранизации, а их было уже немало. Остап Бендер, Великий комбинатор, стал персонажем нарицательным, и по всей России ему ставят памятники. История про то, как Бендер вместе со своим "напарником" Кисой Воробьяниновым пытаются найти бриллианты мадам Петуховой, спрятанные в одном из 12 стульев мебельного гарнитура, стала поистине "народной классикой". Роман переиздавался в России почти 200 раз, он переведен на множество языков, хотя довольно сложно передать тот юмор, которым перенасыщена эта удивительная во всех смыслах книга. Книга, которая до сих пор так до конца и не разгадана: почему Валентин Катаев предложил этот сюжет двум малоизвестным журналистам родом из Одессы, есть ли у героев прототипы, кто скрывается за фигурой Остапа Бендера? Возможно, эти загадки так навсегда и останутся загадками. А "заседание продолжается, господа присяжные заседатели"!

Вошедшие в этот сборник «Ревизор» и «Женитьба» — две замечательные сатирические комедии Гоголя, два шедевра классической русской комедиографии, уже почти полтора столетия не сходящие с лучших сцен нашей страны и неоднократно экранизированные. Что же делает эти произведения актуальными? Не то ли, что типажи, так блестяще описанные Гоголем, — проворовавшиеся ленивые чиновники, провинциальные нувориши и их нелепо претендующие на столичный шик дочки, трусоватые женихи, никак не готовые расстаться с холостяцкой долей, и бойкие напористые свахи, — частенько встречаются нам и сейчас?

"Шинель", "Нос", "Портрет" и другие "Петербургские повести" Гоголя до сих пор поражают читателя своим разнообразием. Реализм в них тесно переплетается с фантастикой, трагизм – с озорным юмором. Читая и перечитывая их, мы невольно сострадаем жалкому чиновнику Акакию Акакиевичу, с увлечением следим за фантасмагорическими приключениями зажившего собственной жизнью носа, сбежавшего от хозяина, переживаем трагедию художника, обманувшегося в своем "гении чистой красоты", – и снова и снова открываем для себя актуальность Гоголя, как никто умевшего за частным и мелким увидеть вечное и великое.